Еще небольшой кусочек продолжения)))
читать дальше Сразу же после ужина ко мне в гости пожаловал изнуренный Драко Малфой. Поттер только глянул на его запавшие щеки и сухой болезненный блеск глаз, как тут же, не поддаваясь на провокации Драко, смылся в спальню.
- Неважно выглядишь, Драко, - осторожно усаживая Малфоя в кресло, начал я.
- Ты тоже выглядишь не лучшим образом, Северус, - огрызнулся он.
Ах ты гаденыш! Ну ты сам напросился! Робкие ростки сострадания и чувства вины тут же завяли.
Я снял маскирующие чары, и Малфой моментально уставился на мой живот. И даже нашел в себе совести покраснеть. Вот-вот, паразит слизеринский, именно ты виноват в моем не лучшем виде. Вспомнил, наконец?!
- Извини, Северус, - он покаянно склонил голову, - у меня в последнее время что-то с нервами неладно. Все время хочется на кого-нибудь хорошенько наорать.
- А может тебе именно это и нужно? – сделав вид, что извинения приняты, задумчиво спросил я его.
- Прости, что? – Малфой изумленно вытаращил глаза.
- Может тебе, просто нужно снять стресс? Говорят, что хорошая ругать помогает. Особенно, когда человек долгое время находится в сильном нервном напряжении. Когда ждет чего-то… или что-то скрывает… Как ты думаешь?
Я с наслаждением откинулся на спинку кресла, наблюдая, как вспыхнувший румянец на лице молодого человека так же стремительно сменяется восковой бледностью.
- Ты думаешь? – с сомнением уточнил он.
- В древности это практиковалось. Есть трактаты о пользе цивилизованной драки не только за подписью Годрика Гриффиндора, но и принадлежащие Слизерину, Мерлину и даже Гриндевальду. Причем ни в одном не говорилось о насилии или геноциде. Все вели речь о пользе ругани или драки именно с медицинской точки зрения.
- И с кем же мне поругаться? – Драко в полном недоумении хлопал глазами. – С тобой что ли?
Меня передернуло.
- Вот уж нет! Мне сейчас подобные эмоции вредны.
Малфой нахмурился и перевел задумчивый взгляд на дверь спальни, в которой забаррикадировался Поттер.
- И с ним ругаться я тебе тоже не позволю. Я не собираюсь его потом полночи утихомиривать. И вообще, неужели ты не найдешь с кем перекинуться парой изысканных фраз за пределами этим апартаментов? Не смеши меня, Драко. – я встал и достал из шкафа с зельями небольшой пузырек. – Выпей сейчас. Я немного поработал над твоим зельем. Этот состав справляется с большинством несмертельных отравляющих зелий, если, конечно, ты и в самом деле был отравлен.
Я с наслаждением наблюдал, как Малфой, морщась, проглотил светло-сиреневую, почти розовую, густую жидкость. Он долго пытался уговорить свой желудок не прощаться с ней раньше времени. Да, на вкус зелье было далеко не лимонад.
Еще через десять минут удивленный Малфой констатировал, что ему намного лучше. Аппетит, правда, не появился, но умирать ему уже расхотелось. Когда доведенный до нужной кондиции Драко, наконец, покинул мою гостиную и отправился на поиски морального лекарства, я совершенно обессиленный упал обратно в кресло. У меня дико разболелась голова.
В полночь, совершенно издерганный ожиданием завтрашнего дня, я, наконец, сдался. Решительно поднялся с кресла, осторожно прогнулся в пояснице – не стоило сегодня так стремительно вышагивать по школе, марку, конечно, нужно держать, но не так резво – и не таясь вошел в спальню. Поттер, не выдержавший мое отвратительное настроение, смотался из апартаментов еще два часа назад. «Проветриться», - пробурчал он себе под нос, буквально сметя со своего пути входную дверь. Кажется, он еще что-то добавил портрету-стражу, потому что когда мимо проходил патруль семикурсников-хаффлпаффцев, мой серьезнейший Гриндевальд-старший, знаменитый зельевар, которому так не повезло с сыном, гаркнул во всю глотку «БУ!» Писк и раздавшийся вслед за ним сумасшедший хохот заставил меня все-таки выйти в коридор. Мой страж с безумным блеском в глазах и истерическим смехом на узких губах смотрел вслед улепетывающей парочке. Вернее, улепетывал только один, второй, судя по всему, в глубокой отключке болтался на руках первого, который с трогательными всхлипами прижимал его к груди. Умилительное зрелище ждет в ближайшие минуты мадам Помфри.
Я в некотором недоумении повернулся к портрету.
- В чем дело, Мастер?
- Выполняю поручение юного Поттера, - радостно отрапортовал он.
- Какое еще поручение? – я так и знал, что без этого паршивца не обошлось.
- «Всех в дурдом!», сэр. Именно это он мне прошептал по секрету, когда выходил. Время пришло, профессор! – торжествующе заключил Гриндевальд.
Я понял, что тупо пялюсь на воодушевленного стража.
- Мастер, - аккуратненько так начал я, - время для чего пришло?
- Для возмездия наглецам! И, кстати, я должен принести вам свои извинения, сэр! Простите великодушно, что считал вашего супруга легкомысленным вертопрахом и полным неучем в зельеварении. Признаться, ваше влияние таким великолепным образом подействовало на него – пусть и при руководстве более опытного мастера, но справиться с таким сложным зельем – это не каждый профессор сможет!
Ужас! Что там еще сотворил Поттер?!
- И что же это было за зелье? – на последних крохах самообладания равнодушно уточнил я.
- Простите, профессор. Но я связан такой клятвой, которую даже при всей нашей слизеринской изворотливости не могу обойти. Единственное, что в моей власти признать – я такого смешного использования зелья раньше никогда даже не предполагал. Как выражается современная молодежь – прикол века. А я со своего почтенного возраста позволил бы уточнение – прикол нашей эры, - сумасшедший портрет развязно подмигнул мне и снова захохотал. А я, печальный, закрыл дверь. Чертов Поттер! Был такой хороший, немногословный страж!
Я два часа просидел в кресле, сбиваясь с мыслей о непонятном зелье Поттера, на сожаление об испорченном портрете и разбавляя этот коктейль беспокойством за Уизли и Малфоя.
Итак, я не таясь вошел в пустую спальню и целеустремленно стал рыться в сундуке Поттера - уже почти подзабытое действие. К своему большому удивлению мантии-невидимки я там не нашел. Неужели Гарри заметил, что я ее брал, и спрятал в другом месте? Какое коварство! Я же не смогу незамеченным понаблюдать за последней фазой всего процесса!
Есть еще один вариант. В том же шкафу, из которого я доставал зелье Малфою, стоит небольшая колба с запасом Всеэссенции. А в плоской зеленой коробочке хранятся два рыжих волоска. Где-то неделю назад во время очередного приступа ревности я снял три ярких волоса с мантии Поттера. Я прекрасно знал, что в этом плане Гарри Роном не интересуется. Но тут как раз начались странные поттеровские взгляды на меня, которые я интерпретировал как виноватые, судорожные записи в своем дневнике. К тому же я знал, что мелкая Уизли постриглась – она осмелилась прислать Гарри свою волшебную фотографию. Вот кто не оставил своих надежд, даже не смотря на нашу женитьбу! В общем, я взревновал и решил проверить, кому эти волоски принадлежат. Наложил вечером на Поттера сонные чары, влил в него Всеэссенцию с одним рыжим волоском. И целый час морщился на лежащего в нашей постели Рональда Уизли.
Так что, с перевоплощением проблем не будет. Сам Уизли будет слишком занят, чтобы заметить даже своего двойника. А все остальные, если таковые мне встретятся в начале первого ночи, не удивятся при виде рыжего гриффиндорца около собственных покоев.
Немного длинноватая мне в этом облике мантия путалась под ногами, когда через десять минут я взволнованно подходил к знакомому портрету в гриффиндорской башне.